Праздник Нового года традиционно связан с ёлкой и остаётся ярким и незабываемым впечатлением детских лет. Мы предлагаем фрагменты из воспоминаний наших известных земляков о новогоднем торжестве в домах жителей Саранского уезда в конце XIX в. В те времена ёлку устанавливали накануне главного праздника ‒ православного Рождества, а затем встречали Новый год.
В воспоминаниях о детской рождественской ёлке 1880-х гг. в родовом имении в с. Михайловке Саранского уезда известный учёный-офтальмолог Владимир Петрович Филатов (1875–1956 гг.) пишет: «Ёлку убирали взрослые, а мы не имели права выходить из задних комнат. За оборудованием и убранством посылали нарочного в Саранск, но, что именно привозилось оттуда, было нам неизвестно. Тем более жадно ждали мы момента, когда, наконец, дверь, через щёлку которой мы без успеха поглядывали за тем, что делается в зале, распахнётся; и вот перед нами долгожданная ёлка, вся залитая огнями разноцветных свечек, вся покрытая золотистыми украшениями, золочёными и посеребрёнными орехами, хлопушками, разными подарками, то там, то тут загорятся иголки хвои, распространяя смолистый чад; какой восторг! Как приятно вытаскивать из хлопушек взрывчатую нитку, потом доставать смешные бумажные колпаки: как весело бегать вокруг ёлки, водить хороводы. В комнате много народу – родни и дворовых, служащих; потом ряженые – дворовые, родные, соседи. Незабываемые картины».
Также в мемуарах художника Вадима Дмитриевича Фалилеева (1879–1950 гг.) есть воспоминание о праздновании Нового года. «Когда мы встречали Новый год, а Новый год мы встречали всей семьёй, с родственниками и знакомыми, старшие дети также сидели в этот день за ужином, дожидаясь, как будет бить 12 часов. Надо было во время боя часов записать три желания, успеть сжечь эту бумажку, а пепел съесть и запить шампанским, когда все будут чокаться и поздравлять друг друга. Большие помогали нам выполнять это, держали наготове зажжённую свечку или спичку, чтобы сжечь. Оживление было необычное; то, что написано, должно было исполниться в течение года. На Новый год праздновали также моё рождение. Мне было семь лет, и я написал на бумажке три слова: краски, скрипку и инструменты (столярные). Всё, что я любил и особенно желал иметь».
Также автор описывает подготовку к Рождеству и Новому году. «Мы готовили украшения для ёлки сами. Клеили золотые цепи и коробочки и проводили за этим занятием целые вечера. Около ёлки веселились. К нам приезжали ряженые – замаскированные гости. Танцевали, пили, ели. Ездили и мы к знакомым помещикам в имения около города на ёлки. Мне запомнились две ёлки – одна в соседнем имении – Елховка, у Федорчуковых, где мы видели волшебный фонарь и получили много подарков.
Настоящую немецкую ёлку мы видели у Вестфалена Христиана Андреевича, управляющего большим имением в селе Макаровке, в 12 верстах от Саранска. Семья Вестфалена была почти так же многочисленна, как и наша. Дети такого же возраста, как и мы. Мы сидели в слабо освещённой комнате и дожидались, пока старшие украшали ёлку и раскладывали всем подарки. Пытались подглядывать в щёлку двери и замочную скважину, но всё было тщетно, за нами следили. Наконец Христиан Андреевич брал себе на плечи самого младшего, двери торжественно отворялись, и мы все входили в зал. Перед ёлкой стояла картина Рождества Христова, нарисованная самим хозяином. Рядом с ёлкой огромная лошадь-качалка, также вырезанная Вестфаленом. Многочисленные и разнообразные подарки лежали под ёлкой, а для меня палитра с красками, предмет моих мечтаний».
В фондах музея сохранились старые рождественские и новогодние открытки конца XIX – начала XX вв., которые жители Саранска посылали своим родным и знакомым. Саранская городская дума приглашала состоятельных горожан для поздравлений с Рождеством и Новым годом на торжественное собрание. В городе устраивались новогодние балы, на реке Саранке открывали каток.
С. А. Телина, научный сотрудник исторического отдела
